Андрей Макаревич об Украине и России. Интервью Дмитрию Быкову.

Андрей Макаревич об Украине и России.

Андрей Макаревич

Андрей Макаревич

Андрей Макаревич дал большое интервью креативному редактору «Собеседника» поэту и писателю Дмитрию Быкову – о том, что происходит на Украине, о новой волне травли и ее параллелях с тем, что творилось вокруг «Машины времени» в восьмидесятые, и бесценном опыте шкуры «врага народа».

АНДРЕЙ МАКАРЕВИЧ: МОЯ ТРАВЛЯ — НЕ ЗАКАЗ ВЕРХОВ, А ПОЛИТИКА СРЕДНЕГО ЗВЕНА.

– Где ты перешел границу?

– Что значит «перешел»? Я что, ночью, по-партизански пересекал ее? Мы въехали на Украину совершенно официально, на таможне под Белгородом. С обеих сторон – сплошные улыбки и просьбы сфотографироваться. Потом тридцать километров до Харькова, потом девяносто до Славянска и еще примерно тридцать до Святогорска. Так что в Славянске я был, хоть и очень недолго. Прошелся по центру, увидел, что его почти восстановили. Вот окраины – да, сильно разрушены. Никаких расправ там не происходит, ополченцы зря пугают всех, что украинцы зверствуют на отвоеванных территориях. Да никто и не верит, собственно. Скажу тебе честно: все это зарастет так, что не будет видно шва. И между украинцами, и между Украиной и Россией. У меня сейчас, кстати, работает парень из тех мест, он мне показывает фотографию: неразорвавшаяся ракета торчит около хаты. «Это украинская армия вас обстреливает?» – «Да нет, украинская армия у нас в селе стоит. Это от ополченцев прилетело, только вот откуда у них «Град»?» Но зла он, мне кажется, не держит. То есть это не такое зло, какое бывает при настоящей войне.

– А как, по-твоему, наши, которые там воюют, – они герои?

– Че Гевары эти? Нет, не герои. Люди с российскими паспортами приехали в чужую страну, подожгли ее, потом исчезают куда-то… Пусть даже там воюет ничтожный процент – пятнадцать тысяч из боеспособных четырехсот, – но они это начали. А я, если честно, сепаратизма не люблю – ни украинского, ни российского, ни татарского. Согласно карте 1918 года, Ростов и Краснодар – украинские города; если бы какой-нибудь реконструктор с украинским паспортом сегодня в Ростове или Краснодаре заговорил о том, что это исконно малороссийские территории, – он договорить бы успел?

– Думаю, не успел бы.

– И это, по-моему, правильно. Никогда еще дробление никого не сделало сильней – и вообще, знаешь, когда есть большая территория, то даже по физическим законам давление на ней перераспределяется и каждому в отдельности достается меньше. Чем больше страна, тем больше в ней воздуха. А раз мы против сепаратизма у себя – давайте и к другим его не экспортировать.

– Ты не сталкивался на Украине с ненавистью ко всему русскому?

– Во всяком случае, мне о ней никто не говорил, и уж подавно я не чувствовал ее на себе. Те же просьбы сфотографироваться, те же дети подбегают за автографом.

– У тебя есть догадки: почему именно ты? Смотри, ведь и в восьмидесятом под ударом оказалась именно «Машина»…

– В семидесятые, в восьмидесятые – все понятно: мы просто было популярней всех. Торчали над поверхностью. А уж потом… голубь гадит в одну точку, это его ноу-хау.

– Тем не менее, понимаешь, у меня такое чувство, что ты и в школе, и в молодости не знал травли. Такой был общий любимец. Как оно теперь чувствуется?

– Бесценный опыт, бесценный. Когда тебе тридцать лет подряд поют в уши, что ты наше всё, а потом ты сразу враг народа и певец для карателей – только за то, что тебе не понравилась аннексия и ты сказал об этом вслух, – это несколько отрезвляет. Как у Бродского, помнишь?

– Да, «Развивая Платона». «Это твой шанс увидать изнутри то, на что ты так долго глядел снаружи».

– Совершенно верно. «Запоминай же подробности».
Что касается опыта травли – ну почему же, он бывал, хоть и не в таком масштабе, конечно. Когда мы в семьдесят девятом пришли в Росконцерт – всё, предатели идеалов рок-н-ролла. Когда я стал вести «Смак» – то же самое, Макароныч, нас на пищу променял… Ничего не поделаешь, люди любят искать предателей, это их сплачивает. В предатели попадаешь даже за то, что меняешься и начинаешь петь не то, что вчера. Для тех, кто не движется с места, любое движение – предательство. Ну и нормально.

– Чем ты объясняешь такую безумную ненависть к Украине в российских верхах? Ну чего такого – этот Майдан? Ведь последствия его были бы для России ничтожны…

– Ничего себе ничтожны! Люди скинули власть – ты понимаешь, какой это прецедент? Я не говорю о том, что они начали делать после: тут глупостей хватало. Но, как говорится, сам процесс

– А чем объясняется шум вокруг гуманитарной колонны? Почему столько двусмысленностей, такое недоверие?

– А с колонной, кажется, дело столь же темное, как и с «Боингом». Почему там столько пустого места, в этих грузовиках? Да и вообще – после того, как в Донецк и Луганск из России приехало столько подозрительных людей и грузов, вполне естественно распространять подозрения даже на сахар. Даже если не имеется в виду ничего, кроме гуманитарной помощи.

– У тебя не начались пока неприятности с отменами концертов, запретами выступлений и все такое?

– Это будет видно осенью. В начале сентября, кстати, будет концерт в пользу тех же самых беженцев в Москве. Вот и посмотрим, отменят ли. Потом – большая поездка по Сибири. Вообще много всего запланировано, включая выступления в Германии и Франции…

– Ну, это-то вряд ли отменят.

– Разве только не выпустят отсюда.

– Сейчас широко обсуждается твой ответ Лимонову…

– Пусть обсуждается. Некоторые люди пишут, что не стоило опускаться. Я же, напротив, считаю, что не стоило утираться. Я как-то к этому не привык. Он большую часть своей нагло-лживой статейки – все с теми же штампами про карателей – посвятил моей андропаузе. Я просто предлагаю ему убедиться, что никакой андропаузы нет. Ну в самом деле, охамел человек.

– Он уже сказал, что до полемики опускаться не будет, потому что воспарил. Воспарил, видимо, до Габрелянова. Но почему прочие деятели культуры молчат и ничего не скажут в твою защиту?

– Почему, они говорят – Юра Шевчук, Лия Ахеджакова, многие другие. Но ведь печатают не тех, кто говорит в защиту. Они обзванивают некоторое количество людей, а публикуют тех, чье мнение совпадает с… Вот не знаю, называть ли это политикой партии. С одной стороны, на предложение лишить меня наград неожиданно резко отреагировал Мединский. С другой – я не думаю вообще, что все это – заказ верхов. Это политика среднего звена, старающегося услужить и забегающего впереди дрезины.
«Телевизор сегодня смотрят, как фрик-шоу»

– А дальше что? Эта риторика войны – она будет еще нарастать?

– Не думаю. Осенью она схлынет. Я не стал бы все-таки утверждать, что она проникает в народ так уж глубоко. Поверь мне, это на поверхности – как ржавчина. Большинство сохраняют…

– …пофигистический нейтралитет.

– Ничего подобного. Большинство сохраняют здравый смысл, как оно всегда и бывает в России. Даже советская пропаганда не затрагивала глубин – всем было все понятно. А уж сейчас… телевизор вообще смотрят, как фрик-шоу. По крайней мере большинство. И ко мне каждый день подходят на улицах все больше людей – держитесь, мы с вами и все такое.

– Они говорят это тихо.

– Но часто.

– Ты не ожидаешь больших социальных катаклизмов? Из-за цен и все такое?

– Не дай бог. И вообще, я исповедую практическую магию: то, о чем много говорят, случается. Если сейчас начать много говорить о катаклизмах, они будут, а после них всегда хуже. Всегда, это проверено. Давайте все предсказывать погромы – и накликаем погромы.

– Ты написал новые вещи с учетом этого… нового опыта?

– А вот это – нет. То есть им на короткое время удалось добиться, что я не писал нового. Это потому, что, когда пишешь, надо не то чтобы хорошо к себе относиться… хотя и это тоже… но не тратить нервную энергию на сопротивление всякой мерзости. Когда пишешь, эта энергия нужна тебе вся.

– Напоследок еще один не очень приличный вопрос. Ты хоть раз надевал эти награды? Государственные?

– Все сразу? Да. Ярмольник решил правильно, по-советски отметить Первомай. С салатом «Оливье», с просмотром телевизора. И каждый должен был стилистически соответствовать. Я подумал: а чем я буду соответствовать-то? И решил: надену все награды. У меня есть медаль «Защитнику свободной России» – за 1991 год. Есть церковный орден. Есть орден Почета – Ельцин тогда всю «Машину» наградил. Есть «За заслуги перед Отечеством». Несколько юбилейных медалек. Значок народного артиста. В общем, когда я все это нацепил, получилось довольно внушительно. Но только за столом у Ярмольника – другого случая не представилось.

Андрей Макаревич — Дмитрий Быков

ВСЕ ИНТЕРВЬЮ И МЫСЛИ В ПРИКОЛ НОВОСТЯХ

Андрей Макаревич об Украине и России. Интервью Дмитрию Быкову.: 10 комментариев

  1. Рокки

    Респект Макару. Как хочется, чтобы здравомыслящих люей в России стало больше.И плевать на всех у кого мозги засраны пропагандой.

  2. flagman

    Я практически вырос как личность на песнях «Машины Времени»,Макаревичя зомбировали!!!!!!!!

  3. flagman

    Был на 3х войнах видел всякое, но чтобы уничтожали свой народ, причем работающий практически за всю страну.
    ЭТО полный беспредел !!!! Украине нужен Кадыров

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.