СТИХИ ПРО УКРАИНУ, Россию, про всех нас… Саша Кладбище.

Стихи

Стихи про Украину, Россию, про всех нас... Саша Кладбище.

Друзья! Хочу познакомить вас с интересным поэтом. Псевдоним у него, правда, ещё тот — Саша Клабище. Страшно интересный.

А стихи у нас сегодня будут про Украину, Россию, про всех нас. Для первого знакомства покажу несколько стихотворений. Больше сможете найти у автора на страничке в фб. Там он Sasha Kladbische.

Ну что, готовы? Начинаем.

Годовщине украинских событий посвящается…

Да сбегутся все нытики, и знатоки, и критики,
У проплаченных ботов случится пускай аврал.
Я когда-то сказал, что не буду писать о политике –
Я соврал.
А ведь скоро уже будет год, без десятка дней:
Вечеринка нон-стоп, песня пламени или льда.
Правда, я бы хотел никогда не писать о ней.
Никогда.
Но сейчас напишу, чтобы точки чуть-чуть над i.
Вы читаете это, правда, друзья мои?
Или те, что со мной много лет на короткой ноге, а?
Или те, что немного попутали берега?
От политики – если еще и с приставкой «гео» –
Можно очень легко перебраться в разряд врага.
Впрочем, я не об этом:
пусть рубятся боты ратями,
Выясняя в ЖЖ, кто, куда, по каким правам.
Я и сам не сторонник говна «мы не будем братьями».
Лучше вам
Расскажу про парнишку. Детдомовского, донецкого.
Его кинули с хатой. И он после дома детского
Кое-как смог устроиться дворником. Жил затворником,
Мастерил из журнальных страничек бумажных птичек.
Ну, таких, оригами, вы знаете, журавлей.
Продавал по две гривны (аналог шести рублей).
И когда накопилось достаточно на билет,
Он оставил метлу, и уехал автобусом в Киев,
Где на площади рядом стояли – как он, такие,
Ну, искатели правды, по двадцать и тридцать лет.
На вопрос, что он делает здесь – ну и что потом,
Он сказал «Я всю жизнь свою, знаешь, живу скотом,
Я хлебнул нищеты и ментовского беспредела.
Надоело».
Или лучше про девушку. Девочку. Палец замер,
Между стуками сердца – неслышное «Отче наш».
Клик по мышке – опять обновление всех вебкамер,
Потому что на камерах – парень и брат. Она ж
Не пошла, не смогла – перемерзла вчера, а нынче
Через камеры смотрит, как над баррикадой взвинчен
Сизый воздух. И шлемов лавина черным черна.
Парень с братом в тот раз устоят – не уйдут, не сгинут.
Первый «молотов» был через месяц в лавину кинут.
Через пять будет полным ходом идти война.
Ах, простите, «АТО».
Нет, не то. Лучше так – вот вам кухня. Февраль. Столица.
И за окнами тихо. Деревья во льду звенят.
В кухне курят друзья. И черны их глаза и лица,
А в ушах их – расстрелянной сотни орущий ад.
— Хорошо, что живой.
— Два осколочных – спас рюкзак.
— Мне сломали ребро и камеру. Просто так.
— Шлем строительный был. Щит фанерный. Подгон от НАТО.
— У меня на глазах разорвала двоих граната.

В общем, лучше про март.
Я расплакался только в марте.
Вот духовные скрепы на контурной рваной карте.
Вот слова безвозвратно и страшно произнесены.

Я родился в России. Россия мое отечество.

На глазах у всего прогрессивного человечества
Отрывает кусок у несчастной моей страны.

***
Здесь чуть-чуть отступлю. Не считайте, что я вхожу в раж, но
Это важно понять!..

Хотя, впрочем, уже неважно.

Всё равно не дойдет. Просто раньше мы были с вами
Как одно: на Норд-осте, на Курске, и там, в Беслане;
От всеискренней, общей, родной, безраздельной боли –
До побед на футболе –
одно!

А теперь не боле,
чем глухое ничто. И внутри…
в общем, всё иначе.
«Поскачите, уроды!»
Поскачем. Теперь – поскачем.
«Не простим вам Донбасс, и одесской Хатыни ада!»
И не надо.
Теперь нам прощенья от вас – не надо.
Мне «замёрзни, майдаун!» закадыка прислал вчерашний.
Было страшно.
То, что это вина не Бандеры, не Джонни Деппа,
Капитана Америки, геев или госдепа,
Даже Нуланд и Байден кричали бы нам едва ли:
«Усраина? А что это?», «Сами вы Крым просрали!»
«Сучьи укры, каклы!», «Уронили херои сало!»
Или мало?

Конечно же, мало. Восток в руинах.
Виновата во всем, разумеется, Украина,
Ах, тупые хохлы, разбомбили свой дом и рады!
Ну а то, что там ездят российские танки, «грады»,
Не доказано. Скажем потом, когда будет надо.
Больше ада.
Давай. Отправляй в кураже-угаре
Казаков, и актеров, и байкеров – на сафари.
Пусть попы «Искандеры» освятят, давай же, ну же,
Дальше хуже.
* * *
Всё, что я говорю – слишком мерзко, ужасно, дико.
Я покаяться должен.
Покаюсь. А ты иди-ка
Про прощение скажешь погибшим моим друзьям,
Всем, кто после расстрела не встал из казачьих ям;
Им скажи, как без вежливой помощи «Крым ушел»,
Как «не наши ракеты» врезаются в землю с воем,
Как везли только гречку с консервами гумконвоем.
Хорошо?
Мы ответим, ответим – все будем перед ответом,
Может быть, на том свете – а может быть, и на этом,
За убитых детей, слёзы беженцев на вокзале.
(Я не жёг никого, но отвечу, раз так сказали),
Пусть поджарят в котле или вешают, как Иуду.

Только, друг бывший мой, не тебе отвечать я буду.
Я пытался понять, я пытался возненавидеть,
А теперь хочу просто тебя никогда не видеть.

Там решат наверху, кого в ад, кто допущен к раю.

Ненавидеть – не смог.
Так что попросту
Презираю.

 

***

Благослови, Господь, моих врагов,
особо тех, с кем мы одной породы.
Багровы реки, не нащупать брода,
И не видать границ и берегов,
Слепая ярость, призрачная мгла.
Мы словно два подранка в волчьей яме.
Возможно, мы могли бы быть друзьями,
Когда иначе карта бы легла.
Но все слова и «если» – мимо кассы,
И плод раздора слишком долго спел.
По ненависти дали мастер-классы,
И я сходил – но я не преуспел –
Ни ярости, ни злобы, ничего.
И это изнутри терзает, душит,
И этот стих – я знаю – малодушен,
И мне по правде стыдно за него,
И сколько наших верило, сражалось,
И пало, и должно быть отмщено,
А я, дурак, испытываю жалость
К врагам своим заклятым все равно:
Во всей абсурдной этой круговерти
мы с ними одинаково крепки
В вопросах веры.

А в вопросе смерти,
Молюсь: пускай не от моей руки.

 

***

Усе завмерло, рушаться ваги,
Як перехилить чашу – стане пізно,
Кров закипить, яка завгодно, різна,
І тільки попіл ляже навкруги…
Імла збирає сили чималі:
Свої ракети, орди та гармати.

Але Господь дав кожному тримати
Маленький сектор рідної землі.
І я тримати буду. Чуєш, ні?
Мені ти в очі подивися, брате.
Я вдома, і не страшно помирати.
А як, скажи, тобі – на чужині,
Так, горілиць, лежати у траві?

Най розірветься це жахливе коло.
Нехай ваги не рушаться ніколи.
Відходь. Іди додому. І живи.

 

***

Разные в людях пылают огни.
В этом – гнилушка, что тлеет в тени,
Этот – как будто взрывается мина,
Та – словно мягкий уют у камина,
Эта – пожар ненасытный лесной,
Этот – костёр на закате весной.
Искра кресала и пламень свечи,
Луч, прорезающий небо в ночи,
Светоч, пожарище, пироманьяк,
Фейский фонарь, путеводный маяк,
Пламя в горниле царя-под-горой,
Джек-огонёк на трясине сырой,
Вечный огонь среди мраморных плит,
Этот согреет – тот испепелит!

Ты – мой камин, и пожар, и костёр,
Звёздный покров надо мной распростер.
В черной холодной немой глубине
Свет для кого-то зажженный в окне,
Солнечный зайчик, святая свеча,
Камень, нагретый до горяча,
Луч, что указывал путь кораблю…

Знаешь, как сильно тебя я люблю?

 

Подменыш

Вот вечер холодный настал в октябре,
Скулит на дворе старый пёс в конуре,
Свисает трава-оберег с потолка,
Отец-дровосек не вернулся пока,
А у колыбели уставшая мать
Решила прилечь на минутку поспать.

И в сумерках слышится хлопанье крыл,
Сквозняк в доме хлипкую дверь приоткрыл,
И серая тень от порога струится,
Из тени фигура – тонка, белолица,
Со свертком в руках – и секунду спустя
Лежит в колыбели чужое дитя!

Хлебни, милый мой, человечьей судьбы.
И жизнь проживи среди смертных одних.
Они своим телом и духом слабы,
Но многому можно учиться у них!
Побудь человеком, а после вернись
в страну под холмами, в реальную жизнь:
расстанься навек с человечьей тоской,
Запомни, как сон, век короткий людской!

Весна сменит осень, а осень весну,
Зима отправляет деревья ко сну,
И снова весна будет здравствовать тут,
И тянутся ветки, и дети растут.
В полях то и дело весенней порой
Их слышится смех, увлеченных игрой.

А сын дровосека угрюм, молчалив,
Он знает речь кошек и плачущих ив,
Он чувствует силу земли под ногой,
Он видит, чего не увидит другой.
И кожа бела, и глаза изумруд…
«Подменышем» кличут, в игру – не берут.

Хлебни, милый мой, человечьей судьбы.
И жизнь проживи среди смертных одних.
Они своим телом и духом слабы,
Но многому можно учиться у них!
Побудь человеком, а после вернись
в страну под холмами, в реальную жизнь:
расстанься навек с человечьей тоской,
Запомни, как сон, век короткий людской!

Отец день и ночь пропадает в лесу,
А сын не берет ни топор, ни косу,
Не режет цыплят, не заколет овцу,
Урод бестолковый не помощь отцу!
Умнее всех прочих – а толку с того,
Какая ж хозяйка пойдет за него?

Трава полевая, чабрец и вьюнок,
Искусно сплетен для любимой венок.
Глаза ее полночь, уста ее мёд!
Но нет, за другого девица пойдет:
А ты – будь неладен – не мил, не богат.
Был сын дровосека, а будешь – солдат.

Хлебни, милый мой, человечьей судьбы.
И жизнь проживи среди смертных одних.
Они своим телом и духом слабы,
Но многому можно учиться у них!
Побудь человеком, а после вернись
в страну под холмами, в реальную жизнь:
расстанься навек с человечьей тоской,
Запомни, как сон, век короткий людской!

В отряде у нас есть солдат молодой.
Он раненых лечит травой и водой.
Не знаю – дурак он, прохвост, чародей?
Лишь знаю, что он не стреляет в людей,
Пока что при мне не убил никого,
И пули всегда облетают его.

Однажды с отрядом под вечер впотьмах
К врагу мы в засаду попали в холмах.
Молились и знали – конец нам настал,
Один только травник молиться не стал.
Как это случилось – не поняли мы:
Он вывел нас прочь прямо через холмы.

Хлебни, милый мой, человечьей судьбы.
И жизнь проживи среди смертных одних.
Они своим телом и духом слабы,
Но многому можно учиться у них!
Побудь человеком, а после вернись
в страну под холмами, в реальную жизнь:
расстанься навек с человечьей тоской,
Запомни, как сон, век короткий людской!

Меня ты неправильно, друг, не пойми:
Я с раннего детства слежу за людьми!
И в городе шумном, в потоке толпы,
Я вижу подменышей с тайной тропы.
Я чувствую взгляд их буквально спиной:
Глаза их иные, и голос иной…
Ты скажешь: слова мои — глупый обман!

Но будет октябрь, и ночь, и туман,
И где-нибудь в пабе, где трубочный дым,
Я встречусь с тем самым солдатом седым.
Он скажет – сегодня, пожалуй, пора.

Сегодня открыты холмы до утра.

Хлебни, милый мой, человечьей судьбы.
И жизнь проживи среди смертных одних.
Они своим телом и духом слабы,
Но многому можно учиться у них!
Побудь человеком, а после вернись
в страну под холмами, в реальную жизнь:
расстанься навек с человечьей тоской,
Запомни, как сон, век короткий людской!

+С.К.+

Автор картинки Йон Бауэр.

Автор картинки Йон Бауэр.

ВСЕ СТИХИ В ПРИКОЛ НОВОСТЯХ

СТИХИ ПРО УКРАИНУ, Россию, про всех нас… Саша Кладбище.: 4 комментария

  1. Dencheg

    Куда же без комментов про фашыстов, госдеп, «принимай асвабадитилий Суоми-красавица, Венгрия, Чехия и т.д.»
    Чуваки до сих пор не заметили, в какую дыру превращается каждая «асвабаждённая» ими территория, и удивляются, что их «асвабаждение» никому, кроме них, не нужно.
    Пацаны, вы не нужны. Вы говно.

  2. Игорь

    Баллада о несчастной стране.
    О нет, это не сон. Случилось то, что не должно было случиться.
    Придется теперь нам повоевать за наш Донбасс и Русский Мир.
    Мы взяли автоматы и сегодня не пропустим к нам нацистов.
    Родную нашу землю, наших близких и детей мы защитим.

    Один народ в стране и были братья, жили дружно, мирно
    и радость и невзгоды мы всегда делили вместе, сообща.
    Коварный враг подкрался к нам с другого континента
    и в хаос всю страну вогнал огнем сжигая вместо палача

    Ведь есть такие овцы-люди, они имеются среди любых народов,
    которые за грош готовы продать душу и родную мать.
    Им дядя Сэм дал фантиков, и он скупил всех тех уродов.
    Им все равно, как люди будут жить, что будут есть и где им спать.

    Но как быть с несогласными, кто чтит свою историю, язык, свободу?
    а нужно их оклеветать и поскорее белым черное назвать.
    Но правда ведь одна, её не скроешь от великого народа.
    История Руси давно уж довела: её народ умеет ждать.

    И пусть есть те, которых ложь к ружью поднять успела,
    кто ей поверил и пошел против людей за хунту воевать,
    кто стал свидомым патриотом и считает своим делом
    Свободный Русский дух нацистским сапогом распять.

    И многих украинцев тех, что мыслить сами разучились
    обманом зазывают чтобы корни позабыли навсегда,
    и через перевертышей, предателей, продажных трубодуров
    ведут их за пиндосов братьев русских и славянских убивать.

    А есть и те, кто также несогласен с новой лживой властью,
    но тихо-молча все они по своим норам разбрелись
    и думают сейчас: пусть будет моя хата с краю
    ведь если будут против выступать, то их накажет жизнь.

    Но жизнь таких людей уже давно как наказала
    теперь они боятся свой трусливый нос на улицу совать
    ведь их родную землю-мать с торгов уж распродали
    а взятых разворованных долгов их даже внукам будет не отдать

    И скоро по частям свою страну разграбленной увидят
    не будет у людей таких ни личных прав и ни свобод
    и назовут ее колонией Европы и Америки безликой
    и кто-то вспомнит: а ведь славный в Украине был народ

    И здесь, у нас, и там с надеждой на нас люди смотрят,
    и ждут, когда же, наконец, свою страну освободим
    от тех, кто за подачки штатовские продал наши жизни
    детей и жен, и стариков седых. Мы их не предадим.

    Случилось, как случилось. Но события всегда от нас зависят
    и если все мы отстоим славянский Русский Мир,
    не будем предавать своих, то ставки станут выше,
    то как всегда врагов коварных наших общих победим!

    P.S.
    Но мы на то и жители рабочего Донбасса,
    что наш характер потом с кровью закален как сталь
    И каждого на своё место мы поставим пи..раса
    Кто нам решил мозги вправлять. Не жаль.

  3. ОЛьга

    И еще одно Сашино стихотворение

    Смотрит братишка на брата через прицел:
    — Шёл бы ты, брат, отсюда, покуда цел.

    Дура война.
    Помнишь, прадед был под Сталинградом, и
    Фрица давил. Как мне память его предать?
    Вы нас с позиций всё утро мочили «градами»,
    Просто мы все – не люди для вас, видать.
    Как вы нас – быдло, и ватники колорадские?
    И с самолётов по городу… Не простим.
    Знаешь, я сжёг в себе, братец, все чувства братские,
    Этот процесс – он как выстрел, необратим.

    — Дура война.
    Знаешь, брат, были б сами рады мы
    Не воевать, а на реку пойти – июль!
    Вы нас с позиций всё утро мочили «градами»,
    И разрывало воздух от ваших пуль.
    Вы нас клеймили уродами и фашистами,
    Срок приговор-исполнение – полчаса…

    Падают оба в траву – лапами пушистыми
    Тянутся
    одуванчики
    в небеса.

    В этой войне
    каждый правым считается вроде, ну?
    Если очистить от телека нечистот –
    Этот и этот пошли воевать за Родину,
    Значит, они не отступят – ни тот, ни тот.
    Синее небо июля стрижами вышито,
    Стелется трассер разорванной бахромой.

    Только вернитесь живыми, вы оба, слышите?
    Просто вернитесь живыми скорей домой.

  4. Деррек

    Жаль Сашу, но, она презирает кого-угодно, лишь бы не себя. Украина сделала свой выбор, ей больше не жить как раньше. За кровь Одессы и расстрелянный Донбасс он станет Сомали-на-Днепре. А тем, как Саша придется еще услышать от селюков, что они кляты москали, как бы они не пытались говорить на мове.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>